Меню

Рацион питания солдат первой мировой войны

Кто лучше ел в окопах Первой мировой войны

Какой солдат лучше воюет — сытый или голодный? Первая мировая война так и не дала однозначного ответа на этот важный вопрос. С одной стороны, действительно, солдат Германии, которая в итоге проиграла, кормили куда как скромнее, чем армии большинства противников. Вместе с тем, на протяжении войны именно немецкие войска не раз наносили сокрушительные поражения армиям, питавшимся лучше и даже изысканно.История знает много примеров, когда голодные и изможденные люди, мобилизовав силу духа, побеждали сытого и хорошо обмундированного, но лишенного пассионарности врага.

Солдат, понимающий, за что он воюет, почему за это не жалко отдать жизнь, может воевать без кухни с горячим питанием… День, два, неделю, даже месяц. Но когда война затягивается на годы, одной пассионарностью сыт уже не будешь — вечно физиологию обманывать нельзя. Самый пламенный патриот просто умрет от голода и холода. Поэтому правительства большинства готовящихся к войне стран обычно подходят к вопросу одинаково: солдата обязательно надо кормить, причем кормить хорошо, на уровне рабочего, занятого тяжелым физическим трудом. Каким же были солдатские пайки разных армий в годы Первой мировой?

В начале ХХ века рядовому бойцу русской армии полагался такой ежедневный рацион: 700 граммов ржаных сухарей или килограмм ржаного хлеба, 100 граммов крупы (в суровых условиях Сибири — даже 200 граммов), 400 граммов свежего мяса или 300 граммов мясных консервов (строевой роте в день надо было, таким образом, доставить минимум одного бычка, а в год — целое стадо в сотни голов крупного рогатого скота), 20 граммов сливочного масла или сала, 17 граммов подболточной муки, 6,4 грамма чая, 20 граммов сахара, 0,7 грамма перца. Также в день солдату полагалось примерно 250 грамм свежих или около 20 грамм сушеных овощей (смесь сушеной капусты, моркови, свеклы, репы, лука, сельдерея и петрушки), которые шли в основном в суп. Картофель, в отличие от наших дней, даже 100 лет назад в России был еще не так распространен, хотя когда поступал на фронт, тоже использовался при приготовлении супов.

Во время религиозных постов мясо в русской армии обычно заменялось рыбой (в основном не морской, как сегодня, а речной, часто в виде сушеных снетков) или грибами (в щах), а сливочное масло — растительным. Крупы в пайке в больших объемах добавлялись в первые блюда, в частности, в щи или картофельный суп, из них варили каши. В русской армии 100-летней давности использовалась полбенная, овсяная, гречневая, ячневая, пшенная крупы. Рис, как «крепящий» продукт, интенданты раздавали только в самых критических условиях.Общий вес всех продуктов, съедаемых солдатом в день, приближался к двум килограммам, калорийность — более 4300 ккал. Что, к слову, было сытнее рациона бойцов Красной и советской армии (на 20 граммов больше по белкам и на 10 граммов — по жирам). А по чаю — так советский солдат и вовсе получал в четыре раза меньше — всего 1,5 грамма в день, чего явно не хватало на три стакана нормальной заварки, привычных солдату «царскому».

В условиях начавшейся войны пайки солдат вначале были еще более увеличены (в частности, по мясу — до 615 граммов в день), но чуть позже, по мере ее перехода в затяжную фазу и иссякания ресурсов даже в тогда еще аграрной России, снова уменьшены, причем свежее мясо все чаще заменяли солониной. Хотя, в целом, вплоть до революционного хаоса 1917 года русскому правительству худо-бедно удавалось поддерживать нормы питания солдат, ухудшалось лишь качество продовольствия.Дело тут было не столько в разорении деревни и продовольственном кризисе (та же Германия страдала от него в разы сильнее), сколько в вечной российской беде — неразвитой сети дорог, по которым интенданты должны были подгонять на фронт стада бычков и привозить по колдобинам сотни тысяч тонн муки, овощей и консервов. Кроме того, в зачаточном состоянии тогда находилась и холодильная промышленности (туши коров, овощи и зерно надо было в колоссальных объемах как-то сохранять от порчи, складировать и транспортировать). Поэтому ситуации, подобные привозу гнилого мяса на броненосец «Потемкин», были явлением частым и не всегда только из-за злого умысла и воровства интендантов.

Непросто было даже с солдатским хлебом, хотя его в те годы выпекали без яиц и масла, из одной лишь муки, соли и дрожжей. Но в условиях мирного времени его готовили в пекарнях (по сути — в обычных русских печах), расположенных в местах постоянной дислокации частей. Когда же войска выдвинулись к фронту, оказалось, что выдавать солдату по килограммовой буханке в казарме это одно, а в чистом поле — совсем другое. Скромные полевые кухни не могли испечь большое количество буханок, оставалось в лучшем случае (если тыловые службы вообще не «терялись» по дороге) раздавать солдатам сухари.

Солдатский сухарь начала ХХ века — это не привычный нам золотистый сухарик к чаю, а, грубо говоря, засушенные куски той же простой буханки. Если долгое время питаться только ими — люди начинали болеть авитаминозом и серьезным расстройством желудочно-кишечной системы.Суровую «сухарную» жизнь в полевых условиях несколько скрашивали консервы. Для нужд армии тогдашняя российская промышленность уже выпускала несколько их разновидностей в «жестянках» цилиндрической формы: «жареная говядина», «рагу из говядины», «щи с мясом», «горох с мясом». Причем, качество «царской» тушенки отличалось в выгодную сторону от советских, а тем более нынешних консервов — 100 лет назад для изготовления использовалось только мясо высших сортов из задней части туши и лопатки. Также при приготовлении консервов в годы Первой мировой мясо предварительно жарили, а не тушили (то есть закладывая в банки сырым и отваривая уже вместе с банкой, как сегодня).Кулинарный рецепт Первой мировой: солдатские щи.
В котел заливается ведро воды, туда бросают около двух килограммов мяса, четверть ведра квашеной капусты. Крупа (овсяная, гречневая или ячневая) добавляется по вкусу «для густоты», для этих же целей засыпают полтора стакана муки, по вкусу соль, лук, перец и лавровый лист. Варится около трех часов.

Несмотря на отток множества рабочих рук из сельского хозяйства и пищевой промышленности, развитая аграрно-индустриальная Франция в годы Первой мировой войны сумела избежать голода. Не хватало только некоторых «колониальных товаров», и то эти перебои носили несистематический характер. Хорошо развитая дорожная сеть и позиционный характер боевых действий позволяли оперативно доставлять продукты на фронт.

Однако, как пишет историк Михаил Кожемякин, «качество французского военного питания на разных этапах Первой мировой значительно различалось. В 1914 — начале 1915 года оно явно не соответствовало современным стандартам, но потом французские интенданты догнали и даже перегнали иностранных коллег. Наверное, ни один солдат в годы Великой войны — даже американский — не питался так хорошо, как французский.Главную роль тут сыграли давние традиции французской демократии. Именно из-за нее, как ни парадоксально, Франция вступила в войну с армией, не имевшей централизованных кухонь: считалось, что нехорошо заставлять тысячи солдат есть одно и тоже, навязывать им военного повара. Потому каждому взводу раздавали свои комплекты кухонной утвари — говорили, что солдаты больше любят есть, то, что сами себе приготовят из набора продуктов и посылок из дома (в них были и сыры, и колбасы, и консервированные сардины, фрукты, джем, сладости, печенье). А каждый солдат — сам себе и повар.

Как правило, в качестве основных блюд готовились рататуй или иной вид овощного рагу, фасолевый суп с мясом и тому подобное. Однако уроженцы каждого региона Франции стремились привнести в полевую стряпню нечто специфическое из богатейших рецептов своей провинции.Но такая демократическая «самодеятельность» — романтические костры в ночи, кипящие на них котелки — оказалась в условиях позиционной войны роковой. На огоньки французских полевых кухонь тут же стали ориентироваться немецкие снайперы и артиллерийские наводчики, и французская армия несла из-за этого поначалу неоправданные потери. Военным снабженцам, скрепя сердце, пришлось унифицировать процесс и тоже вводить передвижные полевые кухни и жаровни, поваров, разносчиков еды из ближнего тыла на передовую, стандартные рационы питания.Паек французских солдат с 1915 года был трех категорий: обычный, усиленный (во время боев) и сухой (в экстремальных ситуациях). Обычный состоял из 750 граммов хлеба (или 650 граммов сухарей-галет), 400 граммов свежей говядины или свинины (или 300 граммов мясных консервов, 210 граммов солонины, копченого мяса), 30 граммов жира или сала, 50 граммов сухого концентрата для супа, 60 граммов риса или сушеных овощей (обычно фасоли, гороха, чечевицы, «сублимата» картофеля или свеклы), 24 граммов соли, 34 граммов сахара. Усиленный предусматривал «прибавку» еще 50 граммов свежего мяса, 40 граммов риса, 16 граммов сахара, 12 граммов кофе.

Все это, в целом, напоминало русский паек, отличия состояли в кофе вместо чая (24 граммов в день) и спиртных напитках. В России получарка (чуть более 70 граммов) спиртного солдатам до войны полагалась только по праздникам (10 раз в год), а с началом войны был и вовсе введен сухой закон. Солдат французский тем временем выпивал от души: вначале ему полагалось 250 граммов вина в день, к 1915 году — уже пол-литровая бутылка (или литр пива, сидра). К середине войны норма спиртного была увеличена еще в полтора раза — до 750 граммов вина, чтобы солдат излучал оптимизм и бесстрашие настолько, насколько это возможно. Желающим также не возбранялось и прикупать вино на свои деньги, из-за чего в окопах к вечеру встречались солдаты, не вяжущие лыка. Также в ежедневный паек французского воина входил табак (15-20 граммов), в то время, как в России на табак для солдат собирали пожертвования благотворители. Примечательно, что усиленный винный паек полагался только французам: так, бойцам из воевавшей на Западном фронте русской бригады в лагере Ла-Куртин выдавали лишь по 250 граммов вина.

Читайте также:  Неправильное питание как фактор заболевания

А солдатам-мусульманам французских колониальных войск вино заменяли дополнительными порциями кофе и сахара. Причем, кофе по мере затягивания войны становился все более дефицитным и стал заменяться суррогатами из ячменя и цикория. Фронтовики сравнивали их по вкусу и запаху с «сушеным козлиным дерьмом».Сухой паек французского солдата состоял из 200-500 граммов галет, 300 граммов мясных консервов (их везли аж с Мадагаскара, где специально наладили целое производство), 160 граммов риса или сушеных овощей, не менее 50 граммов супа-концентрата (чаще куриного с макаронами или говяжьего с овощами или рисом — два брикета по 25 граммов), 48 граммов соли, 80 граммов сахара (расфасованного на две порции в пакетиках), 36 граммов кофе в спрессованных таблетках и 125 граммов шоколада. Сухпай также разбавлялся спиртным — на каждое отделение выдавалась пол-литровая бутылка рома, которой распоряжался сержант.

Французский писатель Анри Барбюс, воевавший в Первую мировую, так описывал еду на передовой: «Основная пища каждого дня, которую следовало называть «супом», состояла из мяса либо со свалявшимися в упругий комок макаронами, либо с рисом, либо с фасолью, более или менее проваренной, либо с картофелем, более или менее очищенным, плававшими в коричневой жиже, покрытой пятнами застывшего жира. Не было никакой надежды получить ни свежие овощи, ни витамины». На более спокойных участках фронта солдаты питанием были скорее довольны. В феврале 1916 года капрал 151-го линейного пехотного полка Кристиан Бордешьен писал в письме родным: «За неделю у нас два раза был гороховый суп со свиной солониной, два раза — сладкий рисовый молочный суп, однажды — говяжий суп с рисом, однажды — зеленая фасоль и однажды — рагу из овощей. Все это вполне съедобно и даже вкусно, но мы поругиваем поваров, чтобы они не расслаблялись».

Вместо мяса могла выдаваться рыба, которая обычно вызывала крайнее неудовольствие не только мобилизованных парижских гурманов — даже солдаты, набранные из простых крестьян, жаловались, что после соленой селедки хочется пить, а добыть воду на фронте непросто. Ведь окружающая местность была перепахана снарядами, завалена испражнениями от длительного пребывания на одной точке целых дивизий и неубранными телами убитых, с которых капал трупный яд. Всем этим пахла окопная вода, которую приходилось процеживать через марлю, кипятить и потом снова процеживать. Чтобы наполнить солдатские фляги чистой и свежей водой, военные инженеры даже проводили на передовую трубопроводы, в которые вода подавалась с помощью морских насосов. Но германская артиллерия часто разрушала и их.
На фоне торжества французской военной гастрономии и даже русского, простого, но сытного общепита, немецкий солдат питался более уныло и скудно. Воюющая на два фронта сравнительно небольшая Германия в затяжной войне была обречена на недоедание. Не спасали ни закупки продовольствия в соседних нейтральных странах, ни ограбление захваченных территорий, ни государственная монополия на закупки зерна.

Продукция сельского хозяйства Германии в первые два года войны сократилась почти вдвое, что катастрофически сказалось на снабжении не только гражданского населения (голодные «брюквенные» зимы, смерть 760 тысяч человек от недоедания), но и армии. Если до войны пищевой рацион в Германии в среднем составлял 3500 калорий в день, то в 1916-1917 годах он не превышал 1500-1600 калорий. Эта настоящая гуманитарная катастрофа была рукотворной — не только из-за мобилизации в армию огромной части немецких крестьян, но и из-за истребления свиней в первый год войны как «пожирателей дефицитного картофеля». В результате в 1916 году и картошка не уродилась из-за плохой погоды, и уже катастрофически не хватало мяса и жиров.Широкое распространение получили суррогаты: брюква заменяла картофель, маргарин — масло, сахарин — сахар, а зерна ячменя или ржи — кофе. Немцы, кому довелось сравнить голод в 1945 году с голодом 1917 года, потом вспоминали, что в Первую мировую было тяжелее, чем в дни крушения Третьего Рейха.

Даже на бумаге, по нормативам, которые соблюдались только в первый год войны, суточный рацион немецкого солдата был меньше, чем в армиях стран Антанты: 750 граммов хлеба или печенья, 500 граммов баранины (или 400 граммов свинины, или 375 граммов говядины или 200 граммов мясных консервов). Также полагалось 600 граммов картофеля или других овощей или 60 граммов сушеных овощей, 25 граммов кофе или 3 грамма чая, 20 граммов сахара, 65 граммов жиров или 125 граммов сыра, паштета или джема, табак на выбор (от нюхательного до двух сигар в день).Немецкий сухой паек состоял из 250 граммов печенья, 200 граммов мяса или 170 граммов бекона, 150 граммов консервированных овощей, 25 граммов кофе.

По усмотрению командира выдавалось и спиртное — бутылка пива или стакан вина, большая рюмка бренди. На практике командиры обычно не разрешали солдатам прикладываться к спиртному на марше, но, как и у французов, разрешали в меру напиваться в окопах.Однако уже к концу 1915 года все нормы даже этого пайка существовали только на бумаге. Солдатам недодавали даже хлеба, который пекли с добавкой брюквы и целлюлозы (перемолотой древесины). Брюква заменяла почти все овощи в пайке, а в июне 1916 года начинает нерегулярно выдаваться и мясо. Как и французы, немцы жаловались на отвратительную — грязную и отравленную трупным ядом — воду вблизи передовой. Фильтруемой воды часто не хватало людям (фляжка вмещала всего 0,8 литра, а организм требовал до двух литров воды в сутки) и особенно лошадям, а потому строжайший запрет пить не кипяченную воду не всегда соблюдался. От этого были новые, совершенно нелепые болезни и смерти.Согласно официальным документам, в 1914 году суточный рацион британского солдата состоял из следующих продуктов (для удобства сравнения все величины приведены к метрической системе):

Консервированное мясо – 450 граммов;

Хлеб – 560 граммов (могло быть заменено на 113 грамм овсянки или риса);
Сыр – 85 граммов (половина одной жестяной упаковки);
Копчёная свинина – 113 граммов (могло быть заменено на такую же порцию масла или мясных консервов);
Свежие овощи – 226 граммов (могло быть заменено на 56 грамм сушёных овощей)
Овоще-мясные консервы – 566/680 граммов (в зависимости от размера консервной банки);
Чай – 18 граммов (в особых случаях заменялось на 9,5 грамм шоколадного порошка);
Соль – 14 граммов;
Сахар – 85 граммов;
Джем – 113 граммов.

Также, если была возможность, солдат должны были снабжать небольшим количеством перца, горчицы и табака, а на праздники – шоколадом. Однако, на практике всё выглядело не так аппетитно. Дело в том, что Великобритания для доставки продовольствия на фронт должна была пользоваться морскими путями, где орудовали немецкие подлодки, поэтому за все годы войны британские части, сражающиеся во Франции и Бельгии, получили примерно 3,5 миллиона тонн продовольствия. Эта цифра, конечно, выглядит довольно внушительно, однако для войск это была капля в море. Другим вариантом были закупки продовольствия у местного населения, но жители прифронтовой полосы чаще всего сами еле сводили концы с концами. Поэтому настоящий паёк солдат туманного Альбиона выглядел следующим образом: 283 грамма хлеба (чаще всего его заменяли на галеты), 170 граммов мяса (обычно это были останки погибших на поле боя лошадей, однако ещё чаще мяса не было вовсе и его заменяли консервированной фасолью), 170 граммов овощей (которые использовались преимущественно для супа, в который также добавляли полусъедобные сорняки типа крапивы), 28 граммов табака или пачка сигарет. Помимо этого, солдатам всегда полагался горячий чай, заварку для которого порой разбавляли сушеными травами и овощами.

В 1916 году норма по мясу была уменьшена тоже до 170 граммов (на практике это означало, что солдат получал мясо не каждый день, части, поставленные в резерв — и вовсе лишь на каждый третий день и норма калорийности в 3574 калории в день уже не соблюдалась).Как и немцы, британцы тоже начали использовать при выпечке хлеба добавки из брюквы и репы — муки недоставало. В качестве мяса нередко использовалась конина (убитые на поле боя лошади), а хваленый английский чай все чаще напоминал «вкус овощей». Правда, чтобы солдаты не болели, англичане додумались баловать их каждодневной порцией сока из лимона или лайма, а в гороховый суп добавлять растущую вблизи фронта крапиву и другие полусъедобные сорняки. Также британскому солдату полагалось выдавать по пачке сигарет или унции табака в день.Британец Гарри Патч — последний ветеран Первой мировой, умерший в 2009 году в возрасте 111 лет, так вспоминал тяготы окопной жизни: «Однажды нас побаловали сливовым и яблочным повидлом к чаю, но галеты к нему были «собачьи». Печенье было так тяжело на вкус, что мы выкинули его. И тут неизвестно откуда прибежали две собаки, чьих владельцев убили снаряды, начали грызться за наше печенье. Они сражались не на жизнь, а на смерть. Я подумал про себя: «Ну, я не знаю… Вот двое животных, они сражаются за свою жизнь. А мы, две высоко цивилизованные нации. За что мы боремся здесь?».

Читайте также:  Питание при склерозе легких

Кулинарный рецепт Первой Мировой: картофельный суп.

В котел вливают ведро воды, кладут два килограмма мяса и примерно полведра картофеля, 100 граммов жиров (примерно полпачки масла). Для густоты — полстакана муки, 10 стаканов овсяной или перловой крупы. По вкусу добавляют коренья петрушки, сельдерея и пастернака.
И в заключение, хотелось бы малость остановиться на полевых армейских хлебопекарнях, они же Feldkochherd — полевая печь. По некоторым сведениям появились они ещё раньше армейских кухонь.

Кстати помимо выпечки хлеба в них ещё сушились сухари.Принцип просто — мобильная печь на конной тяге.Впервые у нас полевые кухни появились в 1898 году. До этого еда в походных условиях готовилась на костре в котлах, перевозившихся в обозе. В 1896 году Военное министерство объявило конкурс на военно-походные кухни с назначением денежных премий и определенными техническими условиями: требовалось построить кухни двух типов: пехотно-артиллерийскую (4-колесную) и кавалерийскую (2-колесную). Было представлено 15 образцов кухонь, наиболее разработанными были признаны кухни фирмы «Крыштовъ, Брунъ и С-нъ», которые были рекомендованы войскам. После ряда испытаний в 1899—1901 годах, последовало Высочайшее повеление о введении их в войсках.

«Впервые полевые кухни появились не в России, а в Германии. Произошло это событие в 1892 году, когда немецкий инженер Карл Рудольф из компании Fissler получил патент на изобретение т.н. Feldkochherd (буквально — «полевая плита») — походной армейской кухни. Полевая кухня состояла из двух частей: передка, где хранились запасы продуктов, кухонный инвентарь и утварь, а также пищевые термосы; и собственно «полевой плиты», у которой были два серьезных конструктивных отличия от появившихся позже кухонь Турчанинова. Первое заключалось в том, что котел немецкой полевой кухни был с двойным дном — между топкой и внутренней поверхностью котла заливался глицерин, что позволяло готовить пищу на относительно малом огне и долго оставляло ее горячей после приготовления. Второе — с самого начала в конструкцию немецкой кухни был добавлен второй котел для варки натурального кофе — там же, в специальном отсеке, находилась и здоровенная (по сравнению с обычными девайсами) кофемолка.

Спустя полтора года Feldkochherd была принята на вооружение кайзеровской армии, где без особых изменений прошла не только Первую, но и Вторую мировую войну (небольшая модификация немецкой полевой кухни была проведена только в 1943 году и заключалась в добавлении третьего котла).»В годы Первой мировой войны стали создаваться автомобильные кухни. В октябре 1917 года в войсках было уже более сотни «автокухонь». Появились и вагоны-кухни.

США ещё до вступления в войну снабжали все воюющие державы различными припасами. В основном, это делалось в долг, однако переход войны в позиционную стадию зародил в сердцах большинства предпринимателей страх, что война затянется настолько, что никто из должников после её окончания просто не сможет рассчитаться за купленное. Согласно мнению некоторых историков, именно предприниматели, оказав давление на правительство, заставили США вступить в войну в 1917 году. В качестве стороны была выбрана Антанта, которая к тому времени уже явно одерживала верх. Благодаря продуманной системе пайков никто из американских солдат не испытывал голода. Их рацион делился на три вида: запасной, окопный и экстренный.
Запасной паёк предназначался для тех случаев, когда полевая кухня была вне зоны досягаемости. Он был суточным и рассчитывался на одного бойца. В его состав входили:

Консервированное мясо – 450 граммов (чаще всего это была солонина из говядины);
Консервированный хлеб – 2 банки по 220 граммов каждая;
Сахар – 68 граммов;
Жареный молотый кофе – 32 грамма;
Соль – 4,5 грамма.

Такой паёк хоть и выглядел на первый взгляд довольно скудно, обеспечивал солдата 3300 калориями, что всего на тысячу калорий меньше по сравнению со стандартным суточным пайком русского солдата (4300 калорий).

Окопный паёк комплектовался из расчёта «25х1», то есть, 25 солдатам на один день, или одному солдату на 25 дней. Этот паёк был запечатан в пакет, который помещался в массивный оцинкованный контейнер, открыв который однажды, повторно закрыть уже было нельзя. Такие меры предосторожности были направлены на защиту продуктов от действия отравляющих газов. Стандартное наполнение у этого пайка было следующим: несколько банок консервов (говяжья тушёнка, говяжья солонина, лосось и сардины); соль, сахар, растворимый кофе, сигареты и крепкий алкоголь. Большую часть продуктов из этого рациона необходимо было разогревать перед употреблением, однако солдаты всегда были людьми довольно неприхотливыми и зачастую ели всё это холодным.

Экстренный паёк предназначался для тех случаев, когда у солдата не будет возможности поддержать свои силы иным способом. Он состоял из батончиков из смеси говяжьей муки и варёной пшеницы (три штуки по 85 граммов каждый) и трех плиток шоколада по 28 граммов каждая. Всё это помещалось в маленькую овальную коробочку и укладывалось в специальный карман солдатской формы. Именно эти пайки стали основой для создания современных аварийных наборов для пилотов ВВС США.

Австро-венгерская империя имела в своем составе порядка одиннадцати народностей. Все они различались по своей культуре и, следовательно, имели разные кулинарные пристрастия. Однако снабженцам удалось сформировать стандартный рацион для армии. Пайки здесь назывались порциями, и всего их было три: полная, обычная и экстренная. Полная порция была предназначена для солдат тыловых служб и тех, кто в данный момент не принимал участия в боевых действиях. Она состояла из:

Хлеб/галеты – 700 граммов;
Говядина – 400 граммов;
Свежие овощи – 140 граммов;
Молотый кофе – 2 банки по 46 граммов каждая;
Табак – 36 граммов.

Так называемая «обычная порция» предназначалась для солдат на марше. Она состояла из тех же продуктов, но в меньшем количестве. Это объяснялось тем, что у таких солдат меньше времени на приготовление и потребление пищи. Так, например, овощей на солдата в сутки полагалось всего 100 граммов, а табака – 18 граммов.

Экстренная порция была рассчитана на солдат, у которых нет доступа к полевой кухне. Такие пайки хранились в походных рюкзаках и открывались только в случае острой необходимости. Вот состав этой порции:
Хлеб/сухари/галеты – 200 граммов;
Мясные консервы – одна банка в 400 граммов (свиная или говяжья тушёнка, а в конце войны так и вовсе колбасный фарш);
Молотый кофе – 92 грамма;
Табак – 18 граммов;
Соль – 30 граммов.

К концу войны Австро-Венгрия начала испытывать такие же сложности, как и Германия, однако, в отличие от своего союзника, она почти до 1917 года продолжала кормить военнопленных согласно Женевской и Гаагской конвенциям, то есть, точно так же, как и своих солдат. Даже после того, как рацион пленных был пересмотрен, он всё равно оставался лучше, чем у тех, кто томился в немецком плену.Русская разведка, сообщая о плохом снабжении австрийских солдат, подчеркивала: «Офицеры были в изобилии снабжены консервами и даже вином. Когда на привале они начинали пиршествовать, запивая еду шампанским, голодные солдаты приближались к ним и жадно смотрели, когда же кто-нибудь из них просил дать хоть кусочек хлеба, офицеры отгоняли их ударами сабель».Интересный факт: Солдат тыловой службы мог получить дополнительно к своей «полной порции» также 30 граммов соли, 0,5 грамма чёрного перца или паприки, 20 граммов сливочного масла или жира, 1 грамм специальной приправы для супа, лук или чеснок не больше 5 граммов, 2 миллилитра уксуса и пол-литра вина. Остальным же солдатам алкоголь выдавать запрещалось. Офицеру также полагалось 5 сигар или 25 сигарет на выбор.

Со времён Первой мировой войны многое в вопросе питания солдат было пересмотрено, и большая заслуга в этом принадлежит учёным, которые разработали множество способов продлить срок хранения пищи и сделать её более мобильной без потери вкусовых и питательных качеств. Однако вопрос о том, какой солдат воюет лучше, сытый или голодный, до сих пор остаётся открытым, и свидетельством тому служат различия в калорийности и наполнении армейских пайков разных стран.

Источник



300 лет армейской кухни. Новинки Первой мировой войны

Признаюсь, несколько задержался с выпуском очередного материала, ну да ничего. Тем более что, будучи в поездках, кое-что наснимал, и это кое-что станет еще ого-го каким что надо!

Итак, в прошлой статье мы остановились как раз перед Первой мировой войной и для нас еще была предшествующая ей Русско-японская.

Так как Русско-японская война уже была затронута, то и останавливаться на ней не очень хочется, ибо чем она для нас была интересна, то я уже расписал.

Остается только добавить/повторить, что Русско-японская война стала местом дебюта двух архиважных составляющих военного быта. А именно консервов и полевой кухни.

С консервами все просто, хорошо, когда они есть, и крайне плохо, когда их нет. Вот на Дальнем Востоке, где шли бои, консервов не было. Они просто не успели на войну, застряли на сортировочных станциях, пропуская перед собой боеприпасы и пополнение.

Увы, но это так. Сотни тысяч банок консервов остались на путях Транссиба. Но бардак – это, как известно, нормальное состояние армии, так что не удивляемся.

Вторая премьера – это полевая кухня. И вот тут я немного поподробнее пройдусь.

Вначале была армейская печь на колесах. Это еще со времен Наполеона пошло. Вот как она выглядела:

Это немецкая полевая духовая печь. В других странах все было точно также устроено. Печь на колесах, предназначенная для выпечки хлеба и/или сушки сухарей.

Читайте также:  Калькулятор питания для светодиодной ленты

Вроде бы от идеи печки на колесах до того, чтобы вставить в оную печь котел – один шаг. А вот нет, этот шаг делали больше 100 лет.

Кстати, не зря говорят, что массово полевые кухни первыми появились в России. Считается, что первый поход с применением кухонь состоялся в 1900 году, когда русские части ходили в Китай на подавление восстания.

Фотографий этого похода фактически не сохранилось, но вот вам, пожалуйста, более ранние фото. Датированы они 1897 годом, и ярко иллюстрируют то, что у императорского семейства и прочих августейших особо уже на тот момент были вполне себе мобильные центры приготовления пищи.

На фото запечатлена явно подрессоренная кухня с навесом и многоконфорочной печью для приготовления различных блюд.

Первой массовой полевой кухней в русской армии стала кухня системы Михаила Боголюбского.

Считаю, что именно эта кухня стала первой массовой. Вообще первенство принадлежит кухне, которую изобрел Юлиан Парчико в 1877 году, но его кухонь было выпущено около десятка. Кухни Паричко использовались в русско-турецкую войну 1877-1878 годов, однако распространения не получили.

В результате в 1898 году на снабжение русской армии был принят «походный очаг» системы Боголюбского. Очаг представлял собой кастрюлю-скороварку с герметичной крышкой на винтовых замках, сблокированную с дровяной топкой и установленную на одноконную двуколку.

В 1904 году кухня Боголюбова был усовершенствована полковником русской армии Турчаниновым. Случилось нечто ужасное, но русское военное ведомство весьма оперативно приняло на вооружение и запустило в серию «Военно-походную кухню-самовар» Турчанинова.

Кухня Турчанинова успела к войне. И в это время российская армия была единственной армией мира, оснащенной полевыми кухнями. Это уже после русско-японской войны начали передирать идею кто во что горазд…

Кухня Турчанинова имела сперва один котел, но почти сразу было внесено изменение, и котлов стало два. Вот оно, «щи да каша»!

На снимке видно, что кухня двухкотловая. Плюс из двуколки она быстро стала четырехколесной, обзавелась передком, на котором разместился ящик, где было удобно хранить запас дров, шумовки и прочие полезности.

Кухню Турчанинова, оказавшуюся настолько удачной, клепали аж до 1941 года практически без изменений. Этим занимался Сормовский вагонный завод в Петербурге.

После Русско-японской войны кухнями начали обзаводиться и другие армии. Естественно, японцы, которые получили некоторое количество наших кухонь в качестве трофеев. И немцы, чьи представители бывали на Маньчжурском фронте и привезли оттуда восторженные отзывы об этой новинке.

В 1906 году в Германии объявили конкурс на лучший образец походной кухни, в котором победила специально закупленная для изучения кухня Турчанинова.

Но естественно, на снабжение германской армии был принят один из собственных образцов. В отличие от российской кухни, он имел не два, а три котла, да еще и отдельную духовку для выпечки.

Немецкие солдаты прозвали этот агрегат «гуляшканоне» — «гуляшная пушка» за его сходство с артиллерийской упряжкой.

В 1909 году свою полевую кухню, также трехкотловую, ввели в австрийской армии.

Пусть никого не смущает русские солдаты возле кухни. Кухня австро-венгерская, маркировка на передке сохранена. Просто наши одолжили. Или отжали. Трофей, в общем, получился.

А для солдат всех остальных европейских армий еду в полевых условиях продолжали готовить на кострах.

Правда, с началом Первой мировой все бросились догонять умных, спешно сооружая полевые кухни. Французы, итальянцы, британцы, американцы…

А наши тем временем пошли еще дальше!

Быстро стало понятно, что у полевой кухни есть свои недостатки. Небольшая пропускная способность, например, и непогода, которая мешала готовить еду.

Была спроектирована и даже прошла испытания кухня на базе железнодорожного вагона!

Кухня прошла испытания, да, но в целом стало не до нее. Хотя мысль была интересной.

Вообще, кухням уделялось много заслуженного внимания. В Первую Мировую войну их охотно фотографировали, так как кухни позволяли это неспешным фотоаппаратам того времени, да и по кухням не так часто прилетало от противника.

Кухням начали давать инструкции.

Это уже советская инструкция, но тем не менее.

В целом же, в Первую Мировую кухня состоялась, как неотъемлемая часть поддержки любого рода войск.

Солдат может быть сколь угодно храбр, обучен, вооружен и оснащен, но если он еле на ногах стоит от голода – грош ему цена.

Именно это и доказала большая война.

Поговорим о нормах?

В принципе, по сравнению с Русско-японской, нормы довольствия не изменились, и рядовому бойцу русской армии полагался такой ежедневный рацион:

700 граммов ржаных сухарей или килограмм ржаного хлеба;
100 граммов крупы (в суровых условиях Сибири или Севера — 200 граммов);
400 граммов свежего мяса или 300 граммов мясных консервов;
20 граммов сливочного масла или сала;
17 граммов подболточной муки;
6,4 грамма чая;
20 граммов сахара;
0,7 грамма перца;
250 граммов свежих или около 20 граммов сушеных овощей.

Смесь сушеных овощей (капуста, морковка, свекла, репа, лук, сельдерей и петрушка), предназначалась для приготовления супов.

Картофель все также считался суповым овощем и распространен не был. Рис по-прежнему, как «крепящий» продукт, был под негласным запретом и выдавался совсем уж в крайних случаях.

Во время религиозных постов мясо в русской армии заменялось рыбой (в основном не морской, как сегодня, а речной, часто в виде сушеных снетков) или грибами (в щах), а сливочное масло — растительным. В пост до 200 граммов увеличивался крупяной паек, и крупы добавлялись в постные первые блюда, невзирая на то, что это было: щи или картофельный суп.

Общий вес всех продуктов, съедаемых солдатом в день, приближался к двум килограммам, калорийность — более 4300 ккал. Это неплохо выглядит сегодня, это неплохо смотрелось и в те годы.

Например, в германской армии паек тянул всего-навсего на 3500 ккал, а вот в армии Британской империи — более чем на 4500.

В условиях начавшейся войны пайки солдат вначале были еще более увеличены, в частности, по мясу — до 615 граммов в день, но когда война перешла в затяжную фазу, пайки откатили на прежний уровень.

Более того, проблемы с подвозом продуктов питания в ту же Галицию вынудили русских интендантов заменять свежую убоину солониной.

Стоит отметить, что, по многочисленным мемуарам участников Первой мировой войны, фактически до начала революционного хаоса 1917 года военному ведомству удавалось поддерживать нормы питания солдат. Да, качество ухудшалось, это так.

Но некий Рубикон – это год 1915-й.

Дело тут было не столько в разорении деревни и продовольственном кризисе, что творилось у немцев, даже вспоминать не стоит, не то что сравнивать. В основном проблемой в снабжении стали все те же дороги, точнее, их отсутствие.

Интенданты должны были подгонять на фронт от Лифляндии до Болгарии стада бычков и привозить по колдобинам сотни тысяч тонн муки, овощей и консервов. Основной проблемой было не найти и заготовить, а сохранить и доставить.

Поэтому ситуации, подобные привозу гнилого мяса на броненосец «Потемкин», были явлением частым и не всегда только из-за злого умысла и воровства интендантов.

Непросто было даже с солдатским хлебом, продуктом вроде бы простейшим.

Рецепт того хлеба был до безобразия прост: мука, дрожжи, соль и вода. Никаких яиц, никакого масла. Однако, еще в русско-японскую войну стало понятно, что одно дело – снабжать хлебом войска, находящиеся в более-менее обитаемой части мира, и совсем другое – в степях Манчжурии.

По мере ухудшения снабжение на сцену снова выходил сухарь. А с ним и привычные уже желудочно-кишечные заболевания. Невкусную «сухарную» жизнь в полевых условиях несколько скрашивали консервы. Опять же, если их доставили солдатам. Но консервы были, и они были весьма хороши.

Для нужд армии промышленность выпускала несколько их разновидностей в «жестянках» цилиндрической формы: «жареная говядина», «рагу из говядины», «щи с мясом и кашей», «горох с мясом». Причем, качество «царской» тушенки отличалось в выгодную сторону от советских, а тем более нынешних консервов, о чем я уже писал.

В целом, по мере ухудшения дел на фронте и забардачивания военного ведомства, ухудшалась и ценность пайка, и его качество. Энергетическая ценность суточной дачи продовольствия нижнего чина упала до 3150 калорий, причём с января 1915 года и до окончания войны она постоянно снижалась.

Размер мясного пайка, как наиболее важного элемента рациона, не был исключением. На Северо-Западном фронте, к примеру, по приказу от 17 мая 1915 года устанавливались дневные нормы в 1/2 фунта мяса, четверть фунта солонины и… все. Да, никто не отменял возможности докупать недостающее на местах и за свой счет, но ведь не у всех этот счет был.

Хотя во многих воспоминаниях рассказывалось об офицерах, которые закупали за свои средства провиант для солдат. Но то какие офицеры были…

С 7 (20) апреля 1916 года и до конца войны мясной паёк составлял 1/2 фунта мяса, «причём было разрешено засчитывать в счёт мяса рыбу, а также мясные отходы».

В целом, согласно теории выдающегося историка М. В. Оськина, это уже было дно, за которым неминуемо следовал бы развал армии. Что, в общем-то, и произошло. И сколько угодно можно обвинять Троцкого и его агитаторов, но 200 граммов мясных отходов – это, простите, 200 граммов мясных отходов.

С такими пайками не воюют. С такими пайками проигрывают.

Оськин М. В. Русская армия и продовольственный кризис в 1914–1917 гг.
Армеев В. Щи да каша — пища наша.

Источник